Том 1 · Глава 94. Сосна и полевые цветы
Эх, досада. А ведь мне эта вещь так нравилась,
Кто-то скажет, что коса – она и в Африке коса, чем они вообще могут отличаться? Но есть мастера, создающие вещи на совесть, а есть те, у кого руки растут не оттуда. В этом мире хватает умельцев, и среди них встречались те, кто ковал поистине великолепные инструменты.
На самом деле за эту косу он заплатил дороже обычного. Впрочем, сколько бы она ни стоила, это всего лишь коса. Сделанный из железа и дерева инструмент – насколько дорогим он мог казаться в глазах Гехера, если был выкован не из золота?
Человеку уровня Мастера при всем желании трудно испытывать нужду в деньгах. Покупая её, он лишь подумал, что с него содрали три шкуры, и особых надежд не питал.
Если лезвие слишком тяжелое, инструмент теряет баланс, а если тупое – им не то что человека, даже сорняки толком не срежешь.
Работая этой косой, о подобных мелочах думать не приходилось, что его вполне устраивало. Но эта дерзкая девчонка напрочь её испортила — к этому привёл удар меча, которым взмахнула Рока.
«И все же пробить мою астральную ци и уничтожить косу… Какова сила»,
Строго говоря, то была не сила самой Роки и даже не сила Клинка Срезающей Луны.
Техника меча Лунной Девы Терезии славилась заслуженно, но и Гехер являлся тем, кого в эту эпоху звали гранд-мастером. Даже если бы сама Лунная Дева взяла Клинок Срезающей Луны и обрушила на него свою технику, не факт, что ей удалось бы его превзойти. Чего же ему бояться в исполнении Роки?
Не знаю уж, чему научил эту девчонку меч…
Однако тот последний удар, выплеснутый Рокой в отчаянии, когда все предыдущие атаки потерпели неудачу… Вот он действительно внушал трепет.
В отличие от случая с Хероном, густая полоса Отблеска заката не сумела рассечь косу насквозь и рассеялась, но превратила её в непригодный утиль. Теперь это не продать даже на лом.
«Разрез заката».
Она переняла нечто по-настоящему жуткое. Даже в исполнении Роки эта разрушительная техника заставила сердце Гехера на мгновение замереть от ужаса.
Если бы пятьсот лет назад этот прием вырвался из клинка мастера Херона, его мощи с лихвой хватило бы, чтобы уничтожить противника одним ударом.
«Техника, превосходящая… нет, подавляющая сам уровень мастерства. Подобные умения не всегда идут во благо. Зачем же меч сделал такой выбор?»
Разумеется, нынешняя Рока была не в силах совладать с этой техникой. Будь то умение или оружие, оно должно служить человеку, а когда оно начинает управлять им самим – добра не жди.
Надеюсь, девчонка не ступит на путь зла. Натура у неё вроде не злая, что утешает… но все же…
Когда в руках ребенка оказывается колоссальная сила, исходов может быть лишь два: либо хороший, либо плохой.
И чаще всего случается второе. Именно этого и опасался Гехер. Великая сила должна управляться великим духом. Человек должен обладать достаточно зрелым разумом, чтобы повелевать такой мощью.
«Впрочем, делать выводы пока рано. Станет ли она Героем, владыкой демонов или же отшельником, подобно мне…»
Малый отшельник скрывается в лесу, великий – среди людей. Потому отшельник Гехер оставался отшельником, даже живя в Императорском дворце. Лишь единицы в этом мире знали, кто он на самом деле.
Но когда-то этот отшельник был Королем Наемников, изъездившим весь мир вдоль и поперек. Он видел множество людей и обучился многому. Рока в его глазах казалась в чем-то надломленной и нестабильной.
Сейчас её удерживало нечто, сохраняя относительный покой, но стоило этой опоре исчезнуть, как она могла сорваться – и даже сама не поняла бы, куда её занесет.
Вернувшаяся Рока выглядела весьма довольной – похоже, её поход увенчался успехом. За спиной девочки висел незнакомый меч, от которого веяло прохладным лунным светом, что явно указывало на ценность артефакта.
Конечно, он не мог сравниться со священным мечом Юринель, но, пожалуй, вполне сопоставим с Демоническим копьём Кровопийцей, которым владела герцогиня Шумира.
Если вспомнить, что даже среди владык демонов мало кто обладал оружием подобного уровня, становится очевидно: Империя оправдывает свое имя.
Пусть это и Императорская сокровищница, но то, что оружие такого уровня просто пылилось на складе, демонстрировало величие богатейшей и сильнейшей державы континента, пусть ныне и переживающей не лучшие времена. Причина, по которой демоны до сих пор не решились на полномасштабное наступление против человечества, заключалась, конечно, и в их собственных внутренних распрях и соперничестве.
Однако, на мой взгляд, дело было просто в ограниченности их сил. Демоны, хоть и не абсолютно все, в индивидуальном плане превосходят нас, людей.
Но если смотреть на расу в целом, они значительно уступают как в численности, так и в качестве. Каким бы огромным ни казался Мир демонов, земли, которыми они владеют, – это всего лишь окраины континента. В основном бесплодные пустоши да необработанные дикие территории.
Причина, по которой они отчаянно стремятся захватить континент, вероятно, кроется в том, что им самим не хочется больше жить на таких землях. В их глазах владетельные земли людей во главе с Империей кажутся невероятно притягательными, а дующий оттуда ветер видится исполненным аромата изобилия.
Это Клинок Срезающей Луны! — Говорят, им владела мастер мастеров, Лунная Дева Терезия.
Девочка сияла от радости, словно щенок с заветной косточкой в зубах, но, с опозданием заметив госпожу Роэну, мгновенно смахнула улыбку с лица.
А это кто?
Показалось ли мне, или за спиной Роки пролегла мрачная тень? Госпожа Роэна встретилась с ней взглядом и неловко усмехнулась.
Внезапно возле моего уха пролетел легкий ветерок. Я слышал, что эльфы искусны в том, чтобы наполнять магией стихии природы, превращая их в элементалей и повелевая ими.
«Вы растите очень опасного ребенка»,
Не волнуйся, малышка. У меня нет намерений заводить роман с человеком. Я видела слишком много сородичей, которые влюблялись в людей, а затем оставались в одиночестве из-за разницы в продолжительности жизни и горько жалели об этом.
Когда Рока молча насупилась и уставилась на госпожу Роэну, та со смехом замахала руками, оправдываясь. Затем эльфийка снова повернулась ко мне:
Хорошо, господин священник. Раз уж вы пообещали, обязательно сдержите слово. Не забудьте свое обещание нанести визит в Эльвенхайм. Я тоже сделаю все возможное, чтобы помочь вам.
Какое еще обещание?
Я слегка погладил её по голове, и девочка, будто спохватившись, сменила колючий взгляд на смущенную улыбку. Что ж, теперь даже я не мог этого не замечать: Рока была куда более колючей девчонкой, чем казалось. Просто со мной она никогда так себя не вела, вот я и не знал.
Впрочем, о том, в чем заключается обещание, Роке тоже следовало знать.
Рока, ты знаешь, что в Республике Цитадель возникли проблемы?
Рока состряпала свое привычное выражение лица. Теперь я мог понять её мысли по одному лишь взгляду. Оно без слов говорило: «Рока ничего не знает». И это выражение она показывала только мне.
Я уже рассказывал тебе о Гримудо и его армии монстров. И сейчас один из сильнейших среди них — тревожит хребет Кальдеран неподалеку от Республики.
При упоминании Феникса девочка искренне удивилась. Обычно на её лице прочлось бы что-то вроде «Ну и что?», но сейчас она выглядела растерянной, что было редким зрелищем.
Феникс… Тот Повелитель монстров?
Ты тоже знаешь о нем. Да, именно тот Повелитель монстров. Существо, на которое охотились многие, но никому так и не удалось сокрушить его.
В конце концов, монстры – это творения Гримудо. Неизвестно, как именно он создает столь гигантских тварей, но, появившись на свет, они почти никогда не исчезают просто так.
Даже те, у кого хватало сил уничтожить монстра, не могли игнорировать тот факт, что за его спиной стоит Гримудо. Поэтому случаи уничтожения таких чудовищ можно пересчитать по пальцам.
Пример с мантикорой у нас уже был. И хотя Гримудо, похоже, не слишком заботила гибель одного монстра, проблема оставалась: ни одного из этих существ нельзя было одолеть легко.
И среди них особый страх внушал великий монстр Феникс, которого звали едва ли не венцом Гримудо за его близость к господину и невероятную мощь.
Я мог утверждать это со всей уверенностью по одной простой причине: наша группа уже сталкивалась с ним лично.
«И Юринель, и Панель, и Люсия продолжали расти над собой, так что тот момент не был пиком силы нашего отряда. Но даже если бы мы встретили его на вершине своего могущества, вряд ли сумели бы уничтожить».
Пусть нам и помогло Перо Синей Птицы, но наша группа, оказавшаяся способной одолеть Грозама – третьего по силе владыку демонов, – в бою с Фениксом лишь с трудом удерживала равный бой и вынуждена была довольствоваться тем, что прогнала его.
Да и то… это скорее Феникс сам решил уйти, не пожелав продолжать битву.
Люсия, глядя на алого птица, сжимала зубы и изрыгала ненависть, но ничего не могла поделать с улетавшим монстром. Одно лишь это давало понять: продолжайся бой до конца, шансов на победу у нас было немного.
Разумеется, я не мог вести Року к такому чудовищу.
Даже будь Рока сильна как Юринель, Панель и Люсия вместе взятые, гарантировать победу было невозможно. А с её нынешними навыками встретиться с Фениксом – значит отправиться на верную смерть.
«И все же иначе нельзя».
Если бы Империя и Храм объединились и бросили в бой все свои ресурсы, возможно, им удалось бы одолеть монстра. Но это всего лишь абстрактная теория. Я не питал иллюзий, будто мир устроен так радужно. В конце концов, Сам Господь помогает нам именно потому, что смертные не способны на подобное единение.
«Остается только использовать Ночь Цветения Млечного Пути».
Слишком уж остро переплелись здесь чужие интересы. Если бы я мог одним лишь словом убедить императора и троих архиепископов отбросить выгоду и объединить силы, это называлось бы не красноречием, а промывкой мозгов. Разумеется, подобным даром я не обладаю, да и Господь, уважающий свободу воли, не стал бы даровать мне такую власть.
Коль нет завышенных ожиданий, не будет и разочарований. Если другие помогут – замечательно, но требовать от кого-то жертв ради меня недопустимо. Да и нельзя рассчитывать на то, что происходит крайне редко. Жертвенность нельзя навязать. Кто вправе требовать от человека отказаться от собственного блага ради других?
Господь имеет на это право. Но я – обычный смертный и не смею возомнить себя кем-то, кто вправе требовать подобного от окружающих.
«Ведь моя жизнь, предназначение которой
Если жизнь обычного человека, завершающаяся со смертью навсегда, подобна цветку, прекрасному в своем однократном цветении и увядании, то моя жизнь – это сосна, зеленый узор которой не блекнет круглый год. И то, что я сохраняю зелень в лютый мороз, не дает мне права призывать цветы распускаться посреди зимы. Замерзнув, они уже не расцветут вновь.
Я же, даже умерев, лишь сменю форму своего существования. А потому, когда приходит час и цена моей жертвы – спасение множества душ, мне следует ступить на этот путь с улыбкой. Такова плата за милость, дарованную мне Господом.
Однако хотелось бы, чтобы по этой дороге я шел один.
Рока, — ты останешься здесь.