Том 1 · Глава 96. Короткое прощание
Существовала комната – тихая, унылая и одинокая. Но теперь она была совсем иной.
Пустующее ранее помещение заполнила пышная мебель, а под потолком засияла роскошная хрустальная люстра. Чем так перестраивать эту крошечную коморку, проще было бы переехать в новые покои, однако Ардеин прикипела душой к этой скромной обители. Сниматься с места ей совсем не хотелось.
Разумеется, всё это стало возможным лишь потому, что она одолела болезнь и вернула себе прежний статус. Тяжкие воспоминания после успеха кажутся светлой ностальгией, но до успеха они остаются лишь болезненными шрамами прошлых бед.
Ваше Высочество, вы действительно вернулись…
Женщина-рыцарь из Императорской усыпальницы, Карнейл, услышав о возвышении своей прежней госпожи, испросила аудиенции. Однако, представ перед Ардеин, она вдруг осознала, что сказать ей особо и нечего.
После протокольных поздравлений и вздохов восхищения темы для разговора исчерпались. Впрочем, Ардеин чувствовала то же самое. Что она могла сказать этой женщине-рыцарю теперь? Они не обменивались даже письмами на протяжении нескольких лет, так что, если не считать дежурных расспросов о здоровье и воспоминаний о былом, разговору взяться было просто небыло откуда.
«Прибежала и склонила голову только из страха, что я начну мстить?»
На самом деле Ардеин ничего подобного не чувствовала. Ни обиды, ни благодарности. Их связывали именно такие, ни к чему не обязывающие отношения.
Карнейл не была ни великим преданным вассалом, ни гнусным предателем. Когда дерево падает, обезьяны разбегаются – так и она была лишь птицей, слетевшей с накренившегося ствола по имени Ардеин.
Хорошо хоть, улетев, она не стала лебезить перед дровосеками. Только за это её ещё можно было терпеть.
Так что теперь, когда Карнейл шептанием намекала на желание снова свить гнездо под её крылом, желания приближать её не возникало. Впрочем, и прогонять бывшую подчинённую с гневом Ардеин тоже не стала.
Причина была слишком мелкой, да и к тому же Ардеин заново собирала свиту. Не было никакого смысла создавать себе дурную славу, жестко поступая с бывшей подчинённой, чей проступок вполне подлежал снисхождению.
Пока исполняй свои текущие обязанности. Вскорости тебя ждёт хорошая весть.
А если и не ждёт – неужели она посмеет прийти с протестом? Если у неё есть хоть капля ума, она этого не сделает. Ардеин бросила первые попавшиеся обнадеживающие слова и отпустила женщину-рыцаря.
Это было лишь пустое обещание, но Карнейл с бесконечными изъявлениями благодарности раскланялась и удалилась.
Взгляд, которым Ардеин провожала её спину, не был тёплым, однако женщина-рыцарь так ничего и не поняла, уходя с чувством глубокой признательности.
Ваше Высочество, к вам с каждым днём приходит всё больше гостей.
Служанка Майен, а точнее, теперь уже каштановолосая фрейлина, с некоторой робостью подала голос. Первым делом, вернувшись к власти, Ардеин возвысила двух верно последовавших за ней служанок до статуса придворных дам.
Из простых чернорабочих они в один миг превратились в кого-то вроде личных помощниц. Чтобы ощутить эту перемену, хватило одной-единственной ночи.
Уборка, стирка и прочие бытовые хлопоты перешли к другим служанкам дворца, а старшая ключница, перед которой они раньше всегда склоняли головы, теперь при встрече приветливо улыбалась и интересовалась их здоровьем.
Привыкшим жить в вечном смирении девушкам эти перемены казались дикими. Но больше всего их поверг в шок тот факт, что они стали дворянками.
«Это всего лишь титул баронета. Не стоит так благодарить. Мне лишь жаль, что я не могу даровать вам более высокий ранг».
Разумеется, простые простолюдинки без особых заслуг не могли вдруг получить баронский титул. С появлением Республики Цитадель, с веяниями нового времени и присутствием воителей уровня Мастеров, дворянская власть в Империи перестала быть абсолютной. Так было изначально, а сейчас – и подавно.
Пропасть между дворянами и простым людом в действительности была не так уж велика. Особенно для тех, кто закалял магию и достигал высот силы.
Именно поэтому аристократы с удвоенным упрямством держались за свой статус. Они изо всех сил старались подчеркнуть собственную исключительность, избегая и отталкивая простолюдинов, пытавшихся переступить порог их круга. Впрочем, особых проблем это не создавало – простым людям и незачем было туда рваться.
Разве Рейман жаждал титулов? Разве Гехер мечтал стать дворянином?
Влиятельные люди из народа могли обладать огромной властью и авторитетом и без всяких дворянских грамот. Аристократы и так оказывали им почтение, так что им не было нужды идти на конфликт ради каких-то бумажек. Вот почему даже Ардеин не могла просто так пожаловать своим служанкам баронские титулы.
При желании она могла бы продавить это решение. Однако древние родовитые семьи никогда не признали бы двух новых баронесс. Потерявшие реальную силу люди всегда с удвоенной силой цепляются за вопросы происхождения.
Это лишь вызвало бы волну насмешек и презрения к «безродным выскочкам», поэтому после долгих раздумий Ардеин остановилась на компромиссном варианте – титуле баронета. Баронет – дворянин, но в то же время и не совсем дворянин. Титул этот продавался за деньги, являясь скорее почетным званием, не давал реальной власти и не передавался по наследству.
Но его символическое значение всё равно было огромным. Формально они теперь являлись дворянками, а значит, Меабиль и Майен имелись все законные основания состоять фрейлинами при принцессе.
Это естественный ход вещей. Когда дерево разрастается, под его кроной всегда собираются желающие укрыться в тени.
Принцесса кивнула и погрузилась в мысли. Гостей прибавлялось, да и тех, кого ей самой нужно было навестить, хватало с избытком. В эти дни она крутилась как белка в колесе. Впрочем, как бы она ни была занята, ради одного человека она обязана была кроить время.
Фрейлина Меабиль с лукавой улыбкой наносила на лицо Ардеин благовонное масло под названием «Кровь дракона». Это был подарок от Гильдии алхимиков – разумеется, не настоящая драконья кровь, а всего лишь косметика с громким названием.
Ваше Высочество, я впервые вижу, чтобы вы пользовались подобными вещами. Для кого же вы так наряжаетесь?
Ардеин лишь горько ухмыльнулась. И впрямь, для кого?
Тот человек все равно не оценит изысков макияжа, так к чему эти ужимки? Чтобы предстать перед спасителем во всей красоте? Даже ей самой такое объяснение казалось притянутым за уши.
Две фрейлины обменялись заговорщическими взглядами. На свете нет ничего интереснее любовных историй.
Даже когда они были простыми служанками и коротали тяжёлые вечера за разговорами, темы вокруг любви поднимались чаще всего.
Во дворце всегда ходили самые невероятные слухи. Большинство из них были чистой водой выдумкой, но некоторые со временем оказывались правдой.
И порой героями этих слухов становились действительно высокопоставленные особы. Обладая властью превращать правду в ложь, они вынуждали суровую истину жить лишь в шепоточках служанок.
К примеру, кто бы посмел вслух обсуждать, что третий принц Эдмунд состоит в порочной связи с сопровождающей его женщиной-рыцарем? Все лишь гадали, почему он до сих пор не женат.
Молва утверждала, будто у них даже есть общий ребёнок, но то были лишь слухи, докопаться до сути которых никто не дерзал.
Неужто это ваш тайный возлюбленный?
Ч-что за глупости! Вовсе нет… Я просто…
Просто?
Видя, как смутилась обычно невозмутимая Ардеин, обе фрейлины не смогли сдержать улыбок.
Конечно, Императорский род – высочайшая кровь. Но именно поэтому любовные истории аристократок казались куда заманчивее. Девушки, бывшие для Ардеин почти сёстрами, не упустили случая и с любопытством уставились на свою госпожу.
Я просто хочу выразить ему свою признательность. Не стройте себе глупых фантазий.
Чем больше запрещаешь, тем сильнее хочется. Когда Ардеин стала отмахиваться и отнекиваться, лица фрейлин расцвели ещё ярче. Их госпожа и до болезни была далека от романтических увлечений.
Ей делали предложения, к ней сватались, но сама она была глуха к подобным вещам. Женщина по имени Ардеин жаждала лишь двух вещей: силы и власти. Причём второе интересовало её куда сильнее. Сила была для неё лишь инструментом добычи власти.
Те же, кто истинно стремится к силе, не ищут власти. А если и берут её, то лишь как средство для роста. Властители считают таких людей простыми клинками на службе, но именно среди них порой рождаются те, кто достигает абсолютного предела.
Гримудо с Северного полюса. Мастер Херон, живший пятьсот лет назад. Лунная Дева Терезия, которую в эпоху до Херона звали гранд-мастером. И, наконец, нынешние Рейман и Гехер.
Есть вершина, доступная лишь тем, кто не растрачивает Силу духа на суету власти.
Ардеин к таким людям не относилась. Рока была куда ближе к этому идеалу.
И надо же – такая женщина!
Она краснела, словно влюблённая девчонка, и служанки искренне желали, чтобы чувства их госпожи обрели ответ. Если уж на чистоту, их владычица давно миновала брачный возраст.
Если бы она встретила достойного человека и быстро связала с ним судьбу, девушки были бы счастливы от всего сердца.
Это он.
Ого…
Девушки прошептали это, увидев вошедшего гостя. Когда принцесса лично шагнула навстречу посетителю, сомнений у них практически не осталось.
Мужчина в строгом чёрном одеянии, на котором не было видно ни пыли, ни пятен, не выглядел так роскошно, как те молодые дворяне, что некогда сватались к Ардеин. Он не украшал себя золотом и серебром, а его наряд хоть и был опрятным, далёк от придворного этикета.
Однако от этого человека, погружённого в собственные мысли, исходило такое мягкое, умиротворяющее тепло, что его почувствовали даже стоявшие поодаль фрейлины. Девушки невольно подались вперёд, словно тянулись к солнечному лучу.
Он обладал удивительным даром согревать людей вокруг. Их госпожа, должно быть, и сама не заметила, как растаяла в этом тепле.
И в самом деле, взгляд, которым Ардеин смотрела на священника по имени Кайл, был исполнен бесконечной нежности. Придворные дамы переглянулись и тихо улыбнулись: наконец-то и в жизнь их госпожи пришла весна.
Принцесса. Мне нужно сказать вам кое-что важное.
Гость заговорил очень серьёзным, сдержанным тоном. Фрейлины прикрыли рты ладонями. Начитавшись дешёвых любовных романов с рынка, они без труда могли предугадать, что последует дальше.
Женщина, измученная государственными делами и событиями в Республике Цитадель…
И мужчина, к которому она втайне питала нежность, приходит к ней в такой час с важными словами. Что ещё это может быть? Признание! Конечно же, признание. Девушки едва сдерживали порыв запрыгать от восторга. И хорошо, что сдержали.
Я слушаю вас, святой. Всё, что у вас на уме…
Я должен отправиться в Республику Цитадель.
Ибо это было вовсе не признание. Это было прощание.
Я безмерно благодарен вам за всё, но больше не могу оставаться рядом.